Полтора друга

Кира любила считать. Качели — одна, качели — две. Печенье на полдник — дели пополам, чтобы всем поровну. Под старым дубом на площадке детского сада она пересчитывала всё на свете, даже облака, даже дружбу.

У Киры был Марк. «Марк — это один. Целый один», — говорила она себе с гордостью. У них была своя скамейка под дубом и свой свист — два коротких, один длинный. Каждый день они играли там вдвоём, и Кира была совершенно счастлива.

Однажды в группу пришла новенькая девочка по имени Ума. Она почти не говорила, только садилась в уголке и рисовала. На всех её рисунках были осьминоги — с грустными и весёлыми глазами, разноцветные, будто из другого мира.

Марк подошёл посмотреть на осьминогов и остался. Он спрашивал Уму, почему у одного осьминога восемь улыбок, и та впервые за неделю рассмеялась. Теперь на переменах Марк то бегал с Кирой, то сидел рядом с Умой и её карандашами.

Кира стала считать по-другому. Раньше Марк был весь её, а теперь будто половина куда-то делась. «Полдруга — это разве друг?» — хмурилась она, глядя, как Марк смеётся шуткам Умы про восьминогих чудищ.

Кира решила навести порядок, как с яблоком. «Понедельник, среда, пятница — мои, — объявила она Марку. — Вторник, четверг — Умины». Марк удивлённо моргнул: «Дружба разве по дням делится?» Кира была уверена, что да.

Но правила не помогали, счёт всё равно не сходился. Тогда Кира встала перед Марком на скамейке и сказала твёрдо: «Выбирай. Или я, или она. Целый друг — или никакой». Она была уверена, что выиграет.

Марк долго молчал, глядя то на Киру, то в сторону, где сидела Ума с осьминогами. «Тогда, наверное, никто», — тихо сказал он и медленно пошёл прочь по площадке, не оборачиваясь.

Кира осталась одна на скамейке. Ноль друзей — она никогда так низко не считала. От обиды она схватила карандаш и нарисовала Уму страшной, с кривым носом и колючими волосами, скомкала листок и швырнула под дуб.

Ветер развернул рисунок Умы, что лежал неподалёку. На нём были три человечка, взявшись за руки: один вихрастый — Марк, один с кудрями — сама Ума, а третий, с двумя хвостиками, точно как у Киры, стоял посередине.

Кира замерла с комком в горле. Ума не отнимала Марка — она просто хотела, чтобы человечков стало трое. «Ума мне ещё не подруга, — подумала Кира, — но она уже не никто». Она подобрала измятый рисунок и пошла мириться.

Втроём они уселись под дубом — Кира, Марк и Ума с новым осьминогом в руках. Кира пересчитала ещё раз и сбилась: половина и половина сложились почему-то не в одного друга, а в двоих целых. Кира решила, что досчитает как-нибудь потом.